Бунт Якунина, бессмысленный и бестолковый:Владимир Якунин многих удивил своим заявлением о готовности уйти в отставку, если правительство сохранит требование публикации его декларации о доходах. Глава ОАО «РЖД» убежден, что он ничем не отличается от обычных граждан, и, так же как и мы с вами, имеет право на защиту частной информации. Что это: бунт на корабле, протест против Дмитрия Медведева или проявление банальной несдержанности? Каким бы ни был ответ, в нем – вся сущность близкой к Путину элиты.
Заявление Якунина интересно во многих отношениях. Во-первых, с точки зрения отношений крупнейшей госкомпании с правительством. Обратим внимание на тот факт, что глава РЖД комментировал постановление правительства, подписанное премьер-министром России Дмитрием Медведевым 18 декабря и уже вступившее в силу. Сам документ разрабатывался не на основании личной прихоти главы государства, а в развитие президентских антикоррупционных указов. Иными словами, речь идет не о публичной дискуссии вокруг еще только обсуждаемого решения, а об уже принятом и оформленном государственном решении. За подобное принято увольнять, что мы и наблюдали с Сергеем Беляковым, посмевшим усомниться в целесообразности отмены накопительной части пенсий. Но Беляков – холоп, а Якунин – барин.
Во-вторых, Владимир Якунин совершенно четко выдвигает ультиматум: «Есть два варианта – либо я подчиняюсь, либо говорю, что меня это не устраивает, пишу заявление и ухожу в частный бизнес». Обращен этот ультиматум к одному человеку – президенту Владимиру Путину, так как только он может принять политическое решение в данном конфликте. Это означает, что Якунин политически выводит свою компанию из-под подчинения правительства и публично объявляет, что Дмитрий Медведев для него – «неудовлетворенный персонаж», желающий копаться в «чужом белье». Зачем это Медведеву, понятно: пока Владимир Путин отвлекается на Украину и борьбу с некризисом, премьер получает определенное поле для маневра в рамках любимой им темы – повышения прозрачности государства и госкомпаний. Тем более, для этого появились благоприятные обстоятельства: борьба с неэффективностью госкомпаний стала одним из пунктов терапевтической повестки дня Путина (как брошенная кость для звереющего населения). И можно даже не сомневаться, что в детали (кому и где публиковать и публиковать ли декларации о доходах) Путин особенно и не вникал, так как считает эти вопросы техническими. Якунин с Путиным не согласен и прямо требует от президента признать эти вопросы политическими.
В-третьих, совершенно четко Владимир Якунин признал, что считает публикацию сведений о своих доходах и доходах членов своей семьи персональной угрозой и не понимает, почему «закон о защите частной информации» не должен работать в отношении него. Речь идет о принятом в 2013 году блоке поправок к ГК РФ. В частности, глава 8 ГК РФ «Нематериальные блага и их защита» дополнилась статьей 152.2 «Охрана частной жизни гражданина» и вступила в силу с 1 октября 2013 года. Тогда оппозиция много шумела на этот счет, считая (и отчасти справедливо), что поправки станут прикрытием для чиновников от журналистов. Однако, если смотреть по духу закона, охрана частной жизни действует до тех пор, пока не затронуты общественные и государственные интересы. Именно поэтому в интересах общества обнародуются сведения о доходах высших лиц и кандидатов на выборные должности: дабы коррупционеры не пробрались во власть, а избранные и назначенные – не воровали. Другое дело, что понятие «общественный интерес» нигде четко не закреплено, а регулированием этого занимается государство. Так вот, если государство, в данном случае в лице правительства, решает, что декларации должны публиковаться, значит, это соответствует общественным интересам.
Так вот, на фоне этого угроза Якунину состоит лишь в одном: сведения о доходах станут предметом для критики в публичном пространстве и поводом к постановке неприятных вопросов: откуда, на что и справедливо ли это? Очевидно, что Якунин, мягко говоря, не бедный человек, и картина будет явно не в его пользу. Придется либо прятать (а ведь могут и найти), либо быть честным, а честность тут явно обернется против него. Пока глава РЖД заверяет, что цены на билеты вырастут, внимание, как минимум(!) на сумму, пропорциональную обесцениванию рубля, пока отменяются повсеместно региональные электрички, а популярные блогеры муссируют тему шубохранилища, информация о доходах главы РЖД действительно объективно является для него существенной репутационной угрозой. Однако это та угроза, рождать которую общество имеет право, финансируя труд господина Якунина.
В-четвертых, самой загадочной частью интервью Якунина стали его слова о готовности уйти в частный бизнес. Тут сразу возникает масса вопросов: а что, уже есть предложения? Или это блеф? А может, Якунин предчувствует свою отставку? Скорее всего, все намного проще. Можно не сомневаться, что множество крупных корпораций мечтали бы заполучить Якунина по одной простой причине: его ключевым профессиональным ресурсом является близость к президенту, да и политические связи в целом. Бывший потенциальный преемник, имеющий прямой доступ к телу, обладающий репутацией прямолинейного и трудолюбивого человека, он вполне может быть востребован. И для любой частной кампании это был бы огромный политико-аппаратный бонус. Однако проблема тут возникает совсем другого рода: существует ли частная компания, готовая сохранить доходы Якунина на нынешнем уровне? Или господин Якунин имел ввиду совсем другое – собственный бизнес? Успешных примеров среди друзей Путина масса, и вопросов к ним – гораздо меньше. Судьба Ротенбергов с их строительным бизнесом, Ковальчука – с банковским и медийным, Тимченко – с энергетическим и не только не может не волновать Якунина, искренне ощущающего всю несправедливость своего положения «на виду». Однако переход из категории госменеджеров в категорию крупных частных собственников – мечта, которая может вызвать в обществе не меньше вопросов, чем декларация о доходах. Да и пока путинский режим подобной практики не знал. Тут либо ты управляешь чужим, либо владеешь своим.
Поэтому альтернатив у Якунина не так уж и много, и все они могут выглядеть понижением. Именно поэтому Путину так тяжело дается решение о снятии главы РЖД. Говорят, что в августе решение о переназначении было принято назло Западу: мол, ввели санкции против Якунина, а мы его поддержали. Получается, что просто так «уйти» Якунина нельзя: ему нужно обеспечить место, гарантирующее санкционную ренту.
Отсюда получается, что все сказанное Якуниным – не что иное, как эмоции. Эмоции госменеджера, зажатого между пристально наблюдающей за ним реальной оппозицией, Западом и совершенно неуважаемым, но периодически вредящим, в понимании Якунина, правительством Медведева (которое, к тому же, иногда и пакостит странными пресс-релизами об отставке). Неуютно, неприятно, дискомфортно. И уповать остается только на национального лидера, который для Якунина есть и общество, и государство в одном лице. И так думает не только Якунин. Это мышление путинской элиты, для которой Путин – и Создатель, и Покровитель. Нет Путина – нет путинской элиты.
Заявление Якунина интересно во многих отношениях. Во-первых, с точки зрения отношений крупнейшей госкомпании с правительством. Обратим внимание на тот факт, что глава РЖД комментировал постановление правительства, подписанное премьер-министром России Дмитрием Медведевым 18 декабря и уже вступившее в силу. Сам документ разрабатывался не на основании личной прихоти главы государства, а в развитие президентских антикоррупционных указов. Иными словами, речь идет не о публичной дискуссии вокруг еще только обсуждаемого решения, а об уже принятом и оформленном государственном решении. За подобное принято увольнять, что мы и наблюдали с Сергеем Беляковым, посмевшим усомниться в целесообразности отмены накопительной части пенсий. Но Беляков – холоп, а Якунин – барин.
Во-вторых, Владимир Якунин совершенно четко выдвигает ультиматум: «Есть два варианта – либо я подчиняюсь, либо говорю, что меня это не устраивает, пишу заявление и ухожу в частный бизнес». Обращен этот ультиматум к одному человеку – президенту Владимиру Путину, так как только он может принять политическое решение в данном конфликте. Это означает, что Якунин политически выводит свою компанию из-под подчинения правительства и публично объявляет, что Дмитрий Медведев для него – «неудовлетворенный персонаж», желающий копаться в «чужом белье». Зачем это Медведеву, понятно: пока Владимир Путин отвлекается на Украину и борьбу с некризисом, премьер получает определенное поле для маневра в рамках любимой им темы – повышения прозрачности государства и госкомпаний. Тем более, для этого появились благоприятные обстоятельства: борьба с неэффективностью госкомпаний стала одним из пунктов терапевтической повестки дня Путина (как брошенная кость для звереющего населения). И можно даже не сомневаться, что в детали (кому и где публиковать и публиковать ли декларации о доходах) Путин особенно и не вникал, так как считает эти вопросы техническими. Якунин с Путиным не согласен и прямо требует от президента признать эти вопросы политическими.
В-третьих, совершенно четко Владимир Якунин признал, что считает публикацию сведений о своих доходах и доходах членов своей семьи персональной угрозой и не понимает, почему «закон о защите частной информации» не должен работать в отношении него. Речь идет о принятом в 2013 году блоке поправок к ГК РФ. В частности, глава 8 ГК РФ «Нематериальные блага и их защита» дополнилась статьей 152.2 «Охрана частной жизни гражданина» и вступила в силу с 1 октября 2013 года. Тогда оппозиция много шумела на этот счет, считая (и отчасти справедливо), что поправки станут прикрытием для чиновников от журналистов. Однако, если смотреть по духу закона, охрана частной жизни действует до тех пор, пока не затронуты общественные и государственные интересы. Именно поэтому в интересах общества обнародуются сведения о доходах высших лиц и кандидатов на выборные должности: дабы коррупционеры не пробрались во власть, а избранные и назначенные – не воровали. Другое дело, что понятие «общественный интерес» нигде четко не закреплено, а регулированием этого занимается государство. Так вот, если государство, в данном случае в лице правительства, решает, что декларации должны публиковаться, значит, это соответствует общественным интересам.
Так вот, на фоне этого угроза Якунину состоит лишь в одном: сведения о доходах станут предметом для критики в публичном пространстве и поводом к постановке неприятных вопросов: откуда, на что и справедливо ли это? Очевидно, что Якунин, мягко говоря, не бедный человек, и картина будет явно не в его пользу. Придется либо прятать (а ведь могут и найти), либо быть честным, а честность тут явно обернется против него. Пока глава РЖД заверяет, что цены на билеты вырастут, внимание, как минимум(!) на сумму, пропорциональную обесцениванию рубля, пока отменяются повсеместно региональные электрички, а популярные блогеры муссируют тему шубохранилища, информация о доходах главы РЖД действительно объективно является для него существенной репутационной угрозой. Однако это та угроза, рождать которую общество имеет право, финансируя труд господина Якунина.
В-четвертых, самой загадочной частью интервью Якунина стали его слова о готовности уйти в частный бизнес. Тут сразу возникает масса вопросов: а что, уже есть предложения? Или это блеф? А может, Якунин предчувствует свою отставку? Скорее всего, все намного проще. Можно не сомневаться, что множество крупных корпораций мечтали бы заполучить Якунина по одной простой причине: его ключевым профессиональным ресурсом является близость к президенту, да и политические связи в целом. Бывший потенциальный преемник, имеющий прямой доступ к телу, обладающий репутацией прямолинейного и трудолюбивого человека, он вполне может быть востребован. И для любой частной кампании это был бы огромный политико-аппаратный бонус. Однако проблема тут возникает совсем другого рода: существует ли частная компания, готовая сохранить доходы Якунина на нынешнем уровне? Или господин Якунин имел ввиду совсем другое – собственный бизнес? Успешных примеров среди друзей Путина масса, и вопросов к ним – гораздо меньше. Судьба Ротенбергов с их строительным бизнесом, Ковальчука – с банковским и медийным, Тимченко – с энергетическим и не только не может не волновать Якунина, искренне ощущающего всю несправедливость своего положения «на виду». Однако переход из категории госменеджеров в категорию крупных частных собственников – мечта, которая может вызвать в обществе не меньше вопросов, чем декларация о доходах. Да и пока путинский режим подобной практики не знал. Тут либо ты управляешь чужим, либо владеешь своим.
Поэтому альтернатив у Якунина не так уж и много, и все они могут выглядеть понижением. Именно поэтому Путину так тяжело дается решение о снятии главы РЖД. Говорят, что в августе решение о переназначении было принято назло Западу: мол, ввели санкции против Якунина, а мы его поддержали. Получается, что просто так «уйти» Якунина нельзя: ему нужно обеспечить место, гарантирующее санкционную ренту.
Отсюда получается, что все сказанное Якуниным – не что иное, как эмоции. Эмоции госменеджера, зажатого между пристально наблюдающей за ним реальной оппозицией, Западом и совершенно неуважаемым, но периодически вредящим, в понимании Якунина, правительством Медведева (которое, к тому же, иногда и пакостит странными пресс-релизами об отставке). Неуютно, неприятно, дискомфортно. И уповать остается только на национального лидера, который для Якунина есть и общество, и государство в одном лице. И так думает не только Якунин. Это мышление путинской элиты, для которой Путин – и Создатель, и Покровитель. Нет Путина – нет путинской элиты.
